• Главная
  • В Гродно преступление на почве гомофобии дошло до суда: шокирующие подробности истории в рассказе пострадавшего
20:42, 9 марта 2017 г.

В Гродно преступление на почве гомофобии дошло до суда: шокирующие подробности истории в рассказе пострадавшего

Один из популярных мифов о Беларуси гласит, что местным жителям испокон веков присуща толерантность. История, произошедшая с Игорем в его родном городе Гродно, наглядно показывает неуместность такого обобщения. 

Сайт makeout.by приводит его рассказ от первого лица:

"Соседка по съемной квартире, Оля, познакомила меня с одним из этих «крокодилов» — людьми я их назвать не могу. Она знала о моей ориентации и рассказала обо мне Владимиру (нападавшему — прим. ред.) Ему это не нравилось, но активной неприязни он поначалу не проявлял.

В то время я работал парикмахером, и вот этот парень, Владимир, захотел покрасить волосы. Оля долго меня уговаривала сделать окрашивание со значительной скидкой — через два месяца я согласился.

На тот момент мы с Олей уже разъехались, я стал жить один. Владимир пришел в мою новую квартиру. Сам принес краску, очень плохого качества. Конечно, эта краска быстро смылась. Владимир мне написал про это, и я, добрая душа, согласился еще раз покрасить его бесплатно. Когда краска снова стала смываться, он захотел бесплатно покраситься еще раз, но я ответил, что халявы больше не будет.

После этого посыпались угрозы. Я на них «забил»: мне время от времени угрожают разные люди, но словами все и заканчивается. По крайней мере, раньше так было.

Через две недели я собирался в гости к подругам, успел допечь пирог — и тут звонок в дверь. Я посмотрел в глазок, спросил, кто, но в подъезде было темно, а в ответ мне пробормотали что-то невнятное. У меня на кухне протекает кран — я решил, что, возможно, нечаянно затопил соседей снизу, и открыл дверь…

«Я всегда считал, что человек — это что-то высокое, что он к чему-то стремится… Меня научили уважать здоровье и жизнь другого, это та ценность, которую воспитала во мне семья, и я просто не понимаю, как можно было делать то, что делали они»

Их было двое. Первые удары они нанесли мне сразу в прихожей, захлопнули дверь и потащили в комнату. Там избиение продолжилось.

Потом Владимир заставил его красить. Пока я делал это, Сергей продолжал наносить мне удары и отпускал комментарии по поводу моей сексуальной ориентации. Затем он надел на руку пакет (чтобы не оставлять отпечатков) и стал рыскать по квартире, ища, чем бы поживиться. Когда вернулся, ударил меня по почкам. От дикой боли я упал: у меня хронический пиелонефрит, почки очень чувствительны. Пока я корчился на полу, они вдвоем били меня по почкам. Потом подняли, чтобы я смыл с Владимира краску. Я надеялся, что теперь они уйдут — Владимир ведь уже получил то, что хотел. Но они и не думали покидать квартиру.

«Мы еще не повеселились», — сказал Сергей [второй нападавший — прим. ред.]. Он взял нож, направил на меня и приказал мне съесть презерватив. Я не мог его проглотить, просил воды — в ответ они продолжали меня бить. Сергей обмотал рубашкой руку, в которой держал нож, сказал: «Я не хочу испачкаться в твоей крови».

Он приставил мне лезвие к горлу, а Владимир затянул на моей голове пластиковый пакет. Я стал вспоминать, что в таких случаях делали в фильмах или сериалах, думал, как могу спастись. Воздух заканчивался, в глазах темнело: на последнем усилии я вдохнул пакет и прогрыз его. Тогда они сняли целлофан, позволив мне встать. На нервах я потянулся за сигаретой, и Сергею в голову пришла еще одна «идея»: он поднес горящую сигарету к моему глазу, пока Владимир держал меня, заткнув кляпом рот.

Потом вспомнили про презерватив. Сказали, что не уйдут, пока я его не съем. Я боялся, что если попытаюсь проглотить его, то просто задохнусь, что он раскроется и забьет легкие. Попросил воды и, когда они вышли, разгрыз презерватив на маленькие кусочки. Вместо воды они принесли кружку мочи. Мне пришлось запить презерватив мочой. И они заставили меня допить до конца.

Когда мы еще жили в квартире с Олей, она отломала от плиты ручку во время какой-то тусовки. Потом я заменил ее новой, а ту, отломанную, забрал на новую квартиру — как сувенир. Владимир заметил эту ручку на кухне. Им пришла еще одна «идея» — засунуть мне эту ручку в анальное отверстие. Они пытались стянуть с меня штаны — я изо всех сил сопротивлялся, и они били меня все более жестоко. Владимир решил отбить мне пятку, чтобы я не смог ходить, и бил так сильно, что ручка в конце концов сломалась.

«Забрав награбленное, они наконец ушли. Взяли два телефона, немного денег… И два тома «Дон Кихота» — такие читающие упыри оказались»

Я еще пять минут лежал на полу, потом кое-как доковылял до прихожей, машинально положил в пакет пирог и вышел на темную лестничную площадку. Надо было как-то добраться до подруг, позвонить девочкам, но телефоны забрали. Я пробовал стучать к соседям: старушка сверху отказалась мне помогать, но мужчина с моего этажа помог спуститься вниз. Без его помощи я не знаю, как справился бы.

Мои девчонки приехали за мной на такси. Они знали, что я никогда не опаздываю и всегда звоню: когда выхожу, когда задерживаюсь… И что если я не приехал и не позвонил, то что-то случилось. Увидев меня, они сразу поняли, что приехали не зря. Я был в крови, в синяках, было ясно: что-то серьезное произошло. Я рассказал им все, пока рассказывал, у меня случилась истерика. Они вызвали милицию.

Одного поймали через несколько часов, второго — через три дня. В милиции удивлялись, как хорошо я держу себя в руках, как спокойно рассказываю. Дальше были следственные действия, куча допросов, две очные ставки…

Вся эта невыносимая жестокость шла в основном от Сергея: он все говорил, как ненавидит «пидо***», как нас всех надо «мочить». Во время очной ставки с ним у меня случилась паническая атака, и меня еле уговорили продолжить. Было так страшно, что я хотел просто бежать оттуда как можно дальше.

Самое «смешное» в этой ситуации — это их родители. Они захотели со мной встретиться, но не для того, чтобы попросить прощения, а чтобы купить мое молчание. Родители Владимира предложили трехлитровую банку меда — «очень полезного», как они утверждали. Когда я отказался, захотели встретиться с моей матерью: говорили ей, что купят мне айпад. От этого мы тоже отказались. От мамы Сергея я узнал, что «во мне нет бога». Потом она предложила оплатить мой долг перед фондом соцзащиты (около 5 миллионов неденоминированных рублей). Но это мой косяк, мой долг, и я сам заплачу. Я сказал им, что все буду решать только через суд. Что хочу, чтобы все было по справедливости.

«Я не хочу их «засадить» — мне важно, чтобы они поняли, что я чувствовал. Мне кажется, что насильники, педофилы и подобные граждане должны знать, что испытывают их жертвы»

Сейчас я хожу к психотерапевту. Вижу потенциальную угрозу в каждом человеке. Мне некомфортно ездить в транспорте, выходить на улицу в темное время суток. Появилась бессонница — сегодня вот иду покупать снотворное"

*****

19 октября 2016 года по делу состоялось первое слушание. В ходе заседания заслушивались показания пострадавших (в их числе оказался не только Игорь, но и хозяйка съемной квартиры, которой принадлежали украденные книги, а также мужчина, на чьей машине нападавшие попрыгали, прежде чем пойти домой к Игорю).

Интересы обвиняемых представляли адвокаты, пострадавшие же обошлись без услуг защитников. Игоря пришли поддержать мама и несколько подруг, к Владимиру и Сергею пришли их семьи. 

У Владимира и Сергея — три общих пункта обвинения: ч. 2 ст. 384 («Принуждение к выполнению обязательств, совершенное повторно, либо с применением насилия, либо организованной группой»), ч. 3 ст. 339 («Действия, предусмотренные частями первой или второй настоящей статьи, совершенные с применением оружия, других предметов, используемых в качестве оружия для причинения телесных повреждений, применением взрывчатых веществ или взрывных устройств либо совершенные с угрозой их применения, при отсутствии признаков более тяжкого преступления») и ч. 2 ст. 206 («Грабеж, соединенный с насилием, не опасным для жизни или здоровья потерпевшего, либо с угрозой применения такого насилия, или совершенный повторно либо группой лиц, или с проникновением в жилище»). У Владимира, кроме всего перечисленного, есть обвинение по ч. 1 ст. 339 («Хулиганство, совершенное повторно, либо группой лиц, либо связанное с сопротивлением лицу, пресекающему хулиганские действия, либо сопряженное с причинением менее тяжкого телесного повреждения»).

Владимир полностью признал вину по одному пункту обвинения (ч. 1 ст. 339), еще с тремя согласился частично. Сергей частично согласился по одному пункту обвинения (ч. 2 ст. 384), по двум другим полностью отрицал свою вину. Игорь не простил нападавших и попросил суд наказать их максимально строго. 

17 января, спустя три месяца судебных разбирательств, судья вынес решение по делу: Владимира и Сергея приговорили к 5 годам «химии»* (прокурор запрашивал лишение свободы на тот же срок). Суд также предписывает им выплатить по 2 тысячи деноминированнных рублей пострадавшему (вместо запрашиваемых десяти). 30 января, в последний день возможного срока обжалования приговора, обвиняемые воспользовались своим правом подать апелляцию. Неизвестно, насколько еще затянутся тяжбы. Игорь говорит, что очень устал от этого, однако отступать не намерен. И это очень важно, поскольку в Беларуси крайне мало прецедентов, когда гомофобные преступления справедливо и непредвзято расследуются, а виновные впоследствии несут наказание в соответствии с законом.

Читай сайт Гродно 015.BY «ВКонтакте» - https://vk.com/grodno015
Читай сайт Гродно 015.BY «Однокласники» - https://ok.ru/grodno015
Читай сайт Гродно 015.BY «Фейсбук» - https://www.facebook.com/grodno015

Если вы заметили ошибку, выделите необходимый текст и нажмите Ctrl+Enter, чтобы сообщить об этом редакции
#Гродно #гомофобия #суд #подробности
0,0
Оцените первым
Авторизируйтесь, чтобы оценить
Авторизируйтесь, чтобы оценить

Комментарии

Объявления
live comments feed...